96312f89     

Симонов Константин - Отец



Константин Симонов
Отец
А. Г. И-ву
Все сердце у меня болит,
Что вдруг ты стал прихварывать,
Но мать об этом не велит
С тобою разговаривать.
Наверно, сам ты не велел,
А матери - поручено.
Пуд соли я с тобою съел,
Теперь уж все изучено.
Я раньше, слишком зелен был,
Себе недотолковывал,
Как смолоду бы жизнь прожил,
Не будь тебя, такого вот -
Такого вот, сурового,
С "ноль-ноль", с солдатской выправкой,
Всегда идти готового
По жизни с полной выкладкой!
А вот как сорок с лишним лет
Вдали от вас исполнилось,
Невольно, хочешь или нет,
Вся жизнь с тобою вспомнилась,
С того начала самого,
В Рязани, на Садовой,
Где встретился ты с, мамою
И я при ней - готовый,
Единственный и неродной...
И с первой стычки - в угол!
Теперь я знаю, что со мной
Тебе бывало туго.
Но взял меня ты в оборот,
В солдатскую закалку,
Как вотчим струсит, не возьмет,
Как лишь отцу не жалко.
Отцу, который наплюет
На оханья со сплетнями:
Что не жалеет, чуть не бьет
Ребенка пятилетнего,
Что был родной бы, так небось
Не муштровал бы эдак!
Все злому вотчиму пришлось
Слыхать от дур-соседок!
Не знаю, может, золотым
То детство не окрестят,
Но лично я доволен им -
В нем было все на месте.
Я знал: презрение - за лень,
Я знал: за ложь - молчание,
Такое, что на третий день
Сознаешься с отчаянья.
Мальчишке мыть посуду - крест,
Пол драить - хуже нету!
Но не трудящийся не ест -
Уже я знал и это.
Знал, как в продскладе взять паек,
Положенный краскому.
Как вскинуть вещевой мешок
И дотащить до дому,
Как в речке выстирать белье
И как заправить койку,
Что хоть в казарму ставь ее -
Не отличишь нисколько!
Пожалуй, не всегда мой труд
Был нужен до зарезу,
Но ты, отец, как жизнь, был крут,
А жизнь - она железо;
Ее не лепят, а куют;
Хотя и осторожно -
Ей форму молотом дают,
Тогда она надежна.
Зато я знал в тринадцать лет:
Что сказано - отрезано,
Да - это да, нет - это нет,
И спорить бесполезно.
Знал смолоду; есть слово - долг.
Знал с детства: есть лишения.
Знал, где не струсишь - будет толк,
Где струсишь - нет прощения!
Знал: глаз подбитый - ерунда,
До свадьбы будет видеть.
Но те, кто ябеда,- беда,
Из тех солдат не выйдет.
А я хотел солдатом быть.
По улице рязанской
Я, все забыв, мог час пылить
За ротою курсантской.
Я помню: мать белье кладет...
- Ну как там, долго ты еще? -
В бой на Антонова идет
Пехотное училище.
Идет с оркестром на вокзал,
И мой отец - со всеми
(Хотя отцом еще не звал
Тебя я в это время).
А после - осень, слезы жен,
Весь город глаз не сводит -
Ваш поредевший батальон
По улицам проходит.
И в наступившей тишине,
Под капли дождевые,
- Вон папа,- стиснув руку мне,
Мать говорит впервые.
- Вон папа! - Утренний развод.
Приезжему начальству
Отец мой рапорт отдает,
Прижавши к шлему пальцы.
- Вон папа! - С ротою идет,
И глаза не скосит он.
А рота - лучшая из рот,
Мишени все как сито!
Бегу к курилке во весь дух,
А там красноармейцы
Уже выкладывают вслух,
Что у кого имеется:
Что не дождешься похвалы,
Натрешь мозоль - не верит!
Что после стрельб подряд стволы
У всех аж глазом сверлит!
Гоняет в поле в снег и в грязь,
Хоть сам и хлипкий с виду...
Стою и не дышу, боясь
Нарваться на обиду.
Но старшина, перекурив,
Подбить итог берется:
- Строг, верно, строг. Но справедлив,
Зазря не придерется.
Согласен я со старшиной:
С тобой и мне несладко!
Ты как с бойцами, так со мной,
Дня не проходит гладко!
Зато уж скажешь раз в году:
- Благодарю за службу! -
Я гордый, как солдат, и



Назад