96312f89     

Симонов Константин - Пехотинцы



Симонов Константин Михайлович
Пехотинцы
Рассказ
Шел седьмой или восьмой день наступления. В четвертом часу утра начало
светать, и Савельев проснулся. Спал он в эту ночь, завернувшись в
плащ-палатку, на дне отбитого накануне поздно вечером немецкого окопа.
Моросил дождь, но стенки окопа закрывали от ветра, и хотя было и мокро,
однако не так уж холодно. Вечером не удалось продвинуться дальше, потому
что вся лощина впереди покрывалась огнем неприятеля. Роте было приказано
окопаться и ночевать тут.
Разместились уже в темноте, часов в одиннадцать вечера, и старший
лейтенант Савин разрешил бойцам спать по очереди: один боец спит, а другой
дежурит. Савельев, по характеру человек терпеливый, любил откладывать самое
хорошее "напоследки" и потому сговорился со своим товарищем Юдиным, чтобы
тот спал первым. Два часа, до половины второго ночи, Савельев дежурил в
окопе, а Юдин спал рядом с ним. В половине второго он растолкал Юдина, тот
поднялся, а Савельев, завернувшись в плащ-палатку, заснул. Он проспал почти
два с половиной часа и проснулся оттого, что стало светать.
- Светает, что ли? - спросил он у Юдина, выглядывая из-под
плащ-палатки не столько для того, чтобы проверить, действительно ли
светает, сколько для того, чтобы узнать, не заснул ли Юдин.
- Начинает,- сказал Юдин голосом, в котором чувствовался озноб от
утренней свежести.-А ты давай спи пока.
Но спать не пришлось. По окопу прошел их взводный, старшина Егорычев,
и приказал подниматься.
Савельев несколько раз потянулся, все еще не вылезая из-под
плащ-палатки, потом разом вскочил.
Пришел командир роты старший лейтенант Савин, он с утра обходил все
взводы. Собрав их взвод, он объяснил задачу дня: надо преследовать
противника, который за ночь отступил, наверное, километра на два, а то и на
три, и надо опять его настигнуть. Савин обычно говорил про немцев "фрицы",
но когда объяснял задачу дня, то неизменно выражался о них только как о
противнике.
- Противник,- говорил он,- должен быть настигнут в ближайший же час.
Через пятнадцать минут мы выступим.
Встав в окопе, Савельев старательно подогнал снаряжение. А было на
нем, если считать автомат, да диск, да гранаты, да лопатку, да
неприкосновенный запас в мешке, без малого пуд, а может, и пуд с малым. На
весах он не взвешивал, только каждый день прикидывал на плечах, и, в
зависимости от усталости, ему казалось то меньше пуда, то больше.
Когда они выступили, солнце еще не показывалось. Моросил дождь. Трава
на луговине была мокрая, и под ней хлюпала раскисшая земля.
- Ишь какое лето паскудное! - сказал Юдин Савельеву.
- Да,- согласился Савельев.- Зато осень будет хорошая. Бабье лето.
- До этого бабьего лета еще довоевать надо,- сказал Юдин, человек
смелый, когда дело доходило до боя, но склонный к невеселым размышлениям.
Они спокойно пересекли ту самую луговину, через которую вчера никак
нельзя было перейти. Сейчас над всей этой длинной луговиной было совсем
тихо, никто ее не обстреливал, и только частые маленькие воронки от мин, то
и дело встречавшиеся на дороге, размытые и наполненные дождевой водой,
напоминали о том, что вчера здесь шел бой.
Минут через двадцать, пройдя луговину, они дошли до леска, у края
которого была линия окопов, оставленных немцами ночью. В окопах валялось
несколько банок от противогазов, а там, где стояли минометы, лежало
полдюжины ящиков с минами.
- Все-таки бросают,- сказал Савельев.
- Да,- согласился Юдин.- А вот мертвых оттаскивают. Или, может быть,
мы никого в



Назад